В медленном
процессе эволюции русского костюма были
свои интересные нюансы, о которых продолжает рассказывать
искусствовед Галина КИСЕЛЕВА.
Император
возмущен новым цилиндром
Все
более или менее знают историю введения Петром I европейской
одежды в России. Наслышаны о принудительном переодевании
знати, армии и бюрократии в «немецкое платье». А началось
все с нарочитого эпатажа. Молодой Петр и его сторонники
эпатировали своих политических противников. Демонстративно
носили европейскую одежду. Общество раскололось на «реформаторов»
и «консерваторов». Поклонники Петра усердно копировали его
одежду и знаменитые «кошачьи» усы. Россияне на редкость
быстро освоили европейскую одежду. Поэтому все «жантильомы»
и «любезницы» обеих столиц и провинции жадно следили за
«последними писками», в основном, французской моды. Любое
европейское политическое событие, мало-мальски затрагивающее
Россию, тут же отражалось в моде. У него всегда появлялись
подражатели в России. Но были и собственные «политические»
люди.В честь побед князя Потемкина в Крыму дамы стали носить
тюрбаны и жакеты, напоминающие мундиры. Подобная же мода
сопровождала разгром Наполеона. К военизированной одежде
прибавилась еще и моднейшая сумка наподобие гусарской «ташки».
Всеобщее восхищение армией и «душками-военными» в мужской
одежде породили «венгерку» - длинный сюртук с «брандебурами»
из витого шнура, как на гусарском ментике. Особенно полюбили
эту одежду провинциальные помещики, она была почти их униформой.
События французской революции в отечественной моде отразились
весьма своеобразно. Павел I, которому всюду чудился «революционный
дух» и «потрясение основ», издал официальный указ, запрещающий
лицам обоего пола одеваться по французской моде. Особое
раздражение императора почему-то вызывала шляпа типа цилиндра
с широкими полями. Поэтому появление на улицах в подобном
головном уборе требовало немалой смелости. Отечественная
война 1812 года также вызвала к жизни борьбу с французскими
нарядами. Патриотически настроенные дамы стали сооружать
себе туалеты, которые они искренне считали «древнерусской
одеждой». Носили некие подобия сарафанов, понев, заказывали
головные уборы в форме кокошников. Самое смешное, что «русские»
уборы шили французские модистки. Ведь идея бойкота «вражеских»
модных мастерских полностью провалилась. Русское общество
отдало дань и моде на шляпы «боливары», «гарибальдийки»,
сюртуки «наваринского» и «адрианопольского» цветов. Но внутри
отечественной моды сложились еще два мощных течения, у которых
были ярые поклонники. Речь идет о «галломанах» и «англоманах»
и опять-таки «западниках» и «славянофилах». Та часть общества,
которая ориентировалась на политическое и культурное сближение
с Францией, принципиально одевалась по последней парижской
моде. Те же, кто с восторгом смотрел на «туманный Альбион»,
во всем подражали лондонским денди. Одной из примет «англомана»
был, в частности, «карих» - сюртук с забавным многослойным
воротником. И еще: «... Вся английская хватка. И так же
он сквозь зубы говорит, и так же коротко острижен для порядка».
В Третьяковской галлерее есть портрет классического «англомана»
- князя Голицына работы Тропинина. Но и те, и другие были
«западники». «Славянофилы» же, демонстрируя одни - возврат
к «допетровскому времени», другие - «близость к народу»,
рядились в кафтаны, поддевки, армяки, рубахи-косоворотки
и брюки, заправленные в сапоги. Вместо «западного» цилиндра
на голову водружался картуз или полувоенная фуражка. В «русскую
одежду» охотно одевали детей. Правда, у Вани из некрасовской
«Железной дороги», якобы крестьянский, армяк посажен на
шелковую подкладку. Но если отбросить дорогую ткань и хорошее
качество шитья, то все это «славянство» было почти точной
копией одежды замоскворецкого купечества и мещан.
«Стукачи» следят за модой
Государственная политика большую часть XIX века, в сущности,
поощряла «западников», практикуя в «высшем свете» европейскую
элегантность. Взрыв русофильства был лишь при Александре
III. Из моды исчезли усы, бакенбарды и бритые лица. В подражание
императору генералы и министры отпускали «боярские» бороды,
демонстрируя отчаянный патриотизм. Фрейлинам двора была
заказана униформа в «русском» вкусе с сарафаном и бархатным
кокошником. Но самое главное: на русский лад была переобмундирована
армия. Именно тогда появились столь привычные нам атрибуты
военной формы: гимнастерки, сапоги, офицерские папахи и
удобные длинные шинели с двумя рядами пуговиц. Мода вмешивалась
даже в совершенно секретную область - политический сыск.
В середине XIX века сказать «гороховое пальто» было то же,
что сегодня «стукач». «Гороховое пальто» - род мундира,
который, по слухам, в одно время был присвоен «собирателям
статистики», - пишет в «Современной идиллии» Салтыков-Щедрин.
Нужно полагать, что порядочные люди в подобное пальто старались
не одеваться. Оппозиция тоже имела собственную «униформу».
Всем знакомо слово «нигилист». Кроме политической характеристики,
оно ассоциировалось в сознании обывателей с определенным
имиджем: «... грефовские круглые очки, неблагонамеренная
фуражка, не с православным бликом, а с еретическим назатыльником
и на плечах типический плед, своего рода «мундирная пара».
«Дьякон весьма ясно приметил и «рукава с фибрами», за которыми
непременно спрятан револьвер-бирбос или «бинамид», - описывает
Лесков «крамольника» 70-х годов в «Путешествии с нигилистом».
Особенно популярен подобный наряд, часто с добавлением широкополой
«гарибальдийской шляпы», был у студентов. Достаточно было
нарядиться подобным образом, чтобы всем стало очевидно ваше
«свободомыслие». Первой же приметой «нигилистки» были коротко
остриженные волосы и простенькая юбка с белой блузкой. Стремление
женщин к эмансипации породило моду на костюм «курсистки»:
прямая строгая юбка, приталенный жакет с поясом, блузка
- «гарибальди» и маленькая шляпка. В таком наряде Репин
в свое время изобразил баронессу В.И. Икскуль. Эта дама
вообще любила менять туалеты в зависимости от политической
конъюнктуры и украшать гостиную портретами модных политических
«идолов», заменяя одного на другого. Драматические события
Крымской войны ввели в моду вязаную шапочку-шлем «балаклава»,
и в дамской моде появился наряд «денис» в виде стилизованной
венгерки в память Дениса Давыдова. Для полного патриотизма
к «денису» прилагалось короткое пальто-дольман, тоже отделанное
сутажем и тесьмой наподобие гусарской формы 1812 года. Противостояние
в одежде «западников» и «славянофилов» продолжалось практически
до 1917 года. Люди с университетским образованием принципиально
носили поддевки, рубахи навыпуск и картуз для в честь своего
«русофильства». Сторонники идей Л.Н. Толстого не оставляли
сомнений на счет своих убеждений, надевая «толстовку». Самые
фанатичные «толстовцы» разгуливали по улицам босиком, в
холщевых портах и с металическим обручем на волосах.
