Как-то не поворачивается язык назвать эти два понятия близнецами-братьями. Хотя вполне можно предположить, что каждое из них не менее для матери-истории ценно, вряд ли найдется индивидуум, который, говоря об армии, подразумевает моду. Или наоборот. А между тем, не столь уж они друг от друга далеки. Более того, пребывают в отношениях довольно тесных, хотя по'рой и довольно напряженных. Причем, отношения эти исчерпывающе характеризуются чеканной формулой диалектического материализма: единство и борьба противоположностей.

МАРУСЯ ОТ СЧАСТЬЯ СЛЕЗЫ ЛЬЕТ...

Походная песня стрельцов не зря всплыла в памяти. Именно с этого рода войск, пожалуй, началась на Руси армейская форма. То есть было, конечно, что-то и до того. Коль скоро существовали некие войска — хотя бы на уровне княжеских дружин — были у них и какие-то более или менее унифицированные одежды, или хотя бы знаки отличия — надо же было в бою отличить своих от чужих. Однако лишь со стрелецкого кафтана появилась форменная, унифицированная, обязательная для ношения одежда. Со временем эта одежда менялась — собственно, сей процесс происходил во всех странах и продолжается по сей день. Одно это уже дает нам право говорить о моде в армейской одежде, ибо меняется она не просто так, а согласно с тем изменениями в обществе, которые приводят к переменам и в гражданском костюме. Так, реформы в армейской форме, предпринятые Петром I, нельзя назвать сверхъестественно умными. Заимствованная на Западе, она была никак не приспособлена к нашему климату, не особенно удобна и совершенно непривычна, что делало ее еще менее удобной. Тем не менее, поскольку она проводилась в русле всех прочих петровских реформ, ее удалось провести вполне успешно. Екатерина Великая сама обожала выезжать к воинству, а потому имела на этот случай специальный мундир. В принципе, это было так называемое "платье Ватто" — двубортная застежка, золотые пуговицы, оно и по сей день хранится в Историческом музее. Существует и ее портрет в этом костюме, он хорошо известен. Естественно, форма не появляется ниоткуда. Она возникает из материальной культуры своего времени. Однако по сравнению с цивильной одеждой у нее есть ряд особенностей: она должна быть непременно удобной, мобильной, не стеснять движений... Правда, как показывает история, было так далеко не всегда. Многократно описан свирепый конфликт Суворова с императором Павлом, отправившим в отставку великого полководца за вольнодумный дух и немедленно сменившего довольно удобную по тем временам суворовскую форму на любезную своему сердцу прусскую, вообще предназначенную не столько для ведения войны, сколько для парадов. К этому моменту, впрочем, мы еще вернемся. Нельзя не остановиться на великолепии гусарского мундира. Заметим, как идеально он подчеркивает характер именно этих войск. Гусары — легкая кавалерия, для "правильного" боя не предназначенная; их стихия — рейды по тылам, мелкие стычки — все, что так великолепно показано в "Гусарской балладе". И костюм — болтающаяся на длинной перевязи, бьющая по ногам сабля, небрежно наброшенный на одно плечо ментик — на оба его надевали и застегивали только в сильные морозы, а так он крепился на подвязке — все это демонстрировало этакую лихость, небрежность и прочее "а ля черт меня побери"! Можно поговорить и о русской солдатской форме при последних императорах, одной из самых удобных в то время, и о формах нашего века — но обо всем этом мы вспомнить чуть позже, по более конкретным поводам.

ЧЕМ ПЫШНЕЕ РАМА, ТЕМ ДОРОЖЕ КАРТИНА

По поводу армейской формы существует замечательная поговорка — мол, картина без рамы, что генерал в бане. Ей вторит колоритная героиня Раневской в чеховской "Свадьбе" — помните, о свадебном генерале: "Какие-то НАШ ДАВНИЙ И они неосанистые, заваля-щенькие, строгости никакой. Слава Богу, что орденов много". Вы никогда не задумывались, зачем это военным так много побрякушек? Все эти регалии, эполеты, лычки, шевроны, лампасы, аксельбанты... Практическая польза — нулевая. В боевых условиях — так даже минусовая. Все это ведь жесткое, острое, неудобное, да и демаскирует — видно издалека. Так ведь в том-то и дело, что издалека. В полевых условиях никто этого и не надевает. А в городских — вспомните, как один из персонажей "Голого короля" Евгения Шварца рассказывает — мол, был у него друг-полковник, умница, интеллигентнейший человек. А потом вышел в отставку, пришел в гости — глянь, оказывается, он и не полковник, а дурак... В Советской Армии рядовые недаром, видимо, сделали умозаключение, что генералы потому серые каракулевые папахи носят, чтобы всем показать, как много у них под папахами серого вещества. Однако шутки шутками, а и в самом деле во все времена и во всех странах наблюдалось стремление свою армию приукрасить. Отчасти, наверное, от гордости за нее, защитницу. Однако, думается, еще больше — от стремления продемонстрировать соседям: вот у нас какая армия грозная и непобедимая! Надо думать, что и Павел обрядил своих солдат в прусские мундиры именно потому, что его кумир Фридрих считался непобедимым полководцем. Интересно, однако, как меняются воззрения. В англобурскую войну английские солдаты и офицеры вступили, разряженные, будто петухи на выданьи. Тут же выяснилось, что их красные мундиры для бурских стрелков — не предмет устрашения, а всего лишь великолепные мишени. И гордые британские войска, как миленькие, мгновенно переоделись в хаки. За что над ними долго издевались французы — мол, у Йорков была ется. В ре-белая роза, у Ланкастеров зультате уже алая, а у королевы Виктории роза хаки. Издевались, впро- чем, лишь до тех пор, пока самим не пришлось воевать, а потом тоже торопливо перекрасились в защитные тона, как и все прочие армии тоже. И очень скоро предмет издевательств стал синонимом мужества и красоты, и буквально полвека спустя наши отечественные красавицы уже с придыханием выводили: "На нем защитна гимнастерка, она с ума меня сведет..."

"Я, БЕДНЫЙ СОСО ДЖУГАШВИЛИ..."

Если вглядеться в имидж армий разных стран уже нашего, родимого двадцатого века, нетрудно заметить любопытную закономерность. В тех странах, где царит диктатура, армейская форма ярка, нарядна и необычайно зрелищна. В демократических государствах полевой ее вариант предельно прост и практичен, парадный же все больше тяготеет к гражданскому костюму. Причину, понятное дело, далеко искать не надо. Она та же, что была в прошлом. Только еще больше обострилась. Монархи все-таки большей частью приходили к власти законным порядком. А вот власть, пришедшая к власти силой штыков, естественно, всячески старается показать, что штыки ее верны, мощны и непобедимы. А заодно — что именно эта власть самая что ни на есть подлинная и законная. Самое смешное, что ина че и не получается. Когда форму советского офицера — не только армейского, но и милицейского — попытались приблизить к цивильному костю му, у разработчиков как-то выпало из го- Ш М ловы, что гражданская мода достаточно часто меня- через год-два одетые в нее выглядели убого и старомодно. А если еще учесть качество армейского пошива... Между прочим, не случайно первую советскую военную форму разрабатывал замечательный художник Борис Кустодиев. И отнюдь не случайно использовал он стилизацию под древнерусское войско — шлемы-буденновки, шинели с "разговорами"... Тем самым гово-рилось: смотрите, эта власть чтит традиции, опирается на них, она самая народная! Потом форма упростилась, поскольку у государства попросту не было денег, но уже Сталин начал ее активно украшать. При нем появились белые мили-ц е й с к и е гимнас- терки и белые же перчатки. А чуть позже, во время войны, вернулись на свое место и золотые офицерские погоны. А вместе с ними — за что Джугашвили отдельное модельер-ское спасибо — и искусство золотошвей, ибо такие погоны создаются методом пошива канители — кропотливым ручным трудом. Конечно, все эти яркие, броские методы воздействия использовались, дабы держать народ в страхе. Причем, в данном случае ведь угроза исходила от костюма, не больше — однако зачастую и этого оказывалось достаточно. И, конечно же, не случайно, что самую красивую, элегантную форму носили самые страшные, элитные войска самого жуткого чудовища нашего века — Адольфа Гитлера. Черные лайковые плащи с белыми отворотами, лайковые перчатки, сочетание черного, белого и красного, строгость, подтянутость, аскетизм — великолепно! Идея превосходства арийской расы, отвратительная в I принципе, была изуми-I тельно решена чисто худо-I жественными методами. Конечно же, эту форму придумал не сам Гитлер. Однако талантливые модельеры у него явно были.

МЕЧТА ДЕМБЕЛЯ

Еще один яркий пример единства и борьбы противоположностей — форма не офицерская, а солдатcкая. Казалось бы, полнейшая унификация, нет и не должно быть ни единой складки, не оговоренной уставом. Однако у нас ведь армия до сих пор с цивилизацией ничего общего не имеет, у нас по-прежнему воинская повинность, хоть и объявленная священной обязанностью. Ребята томятся по два года в казармах, отбы- вая, опять-таки, священный долг, и монотонность службы провоцирует их на всяческую модернизацию костюма. , Из того, что есть. Моряки : вшивают клеши, широкие, как морская душа. Пехотинцы обтягивают бриджи так, что не вздохнуть. Кто сказал, что ушанка должна быть непременно квадратной? А никто — мода. И ни в чем не повинные шапки надраивают сапожной ваксой, лишь бы придать им вожделенную форму. У фуражек задирается тулья, под значки подкла-дываются всевозможные подкладки — пластмассовые, матерчатые, позолоченные, посеребренные. Ефрейторские лычки украшаются похлеще, чем генеральские эполеты. Лишний раз доказывая, что, как бы человека ни ломали, он при малейшей возможности все равно постарается как-нибудь декорироваться.

ЗА МИЛЫХ ДАМ!

Совершенно отдельная песня — женщины в армии. Тут тоже закономерность наблюдается весьма забавная. Как ни парадоксально, лучше всего они выглядят, когда не пытаются изобрести что-то свое. Причем, говоря "лучше", я имею в виду отнюдь не сексуальность, а просто — симпатичнее. В самом деле — современная комуфляжная униформа, удобная и просторная, а потому скрывающая особенности телосложения — в том числе и не самые удачные — к лицу очень многим представительницам прекрасного пола. Зато уж советская женская форма! С ее юбками до колена, высокими сапогами и обтягивающими гимнастерками! Одно постороение чего стоит! По уставу, между прочим, в строю при команде "рав-няйсь" надо видеть грудь четвертого от тебя человека. Устав не объясняет, как это сделать, если грудь второго (то бишь второй) с трудом влезает в десятый номер бюстгал-тера... Однако — еще один парадокс моды — при всем уродстве этой одежды почти все женщины, даже не самые красивые, выглядят в ней невероятно сексуально. Проверено путем опроса многих и многих мужчин! Хотя объяснить сей факт, право же, не берусь.

ОБРАТНЫЙ ПРОЦЕСС

До сих пор мы говорили о том, что берет от моды армия. А берет ли что-нибудь от армии мода? И еще как! Причем, я даже не говорю о сугубо бытовых моментах, когда под влиянием перестройки весь мир начинает щеголять в советских шинелях. Или когда, как сейчас, среди определенных кругов молодежи входят в моду закрывающие лицо шапочки спецназовцев — этакие "чехлы любви" сверху. Бог с ними. Мода — игрушка взрослых; армейская форма своей зре-лищностью всегда привлекала женщин и, как следствие, модельеры всегда пытались внедрить элементы униформы в женский костюм. Это сложная задача, но, тем не менее, решаемая. Впрочем, не только униформы — кажется, уже не осталось в мужском костюме ничего, что бы не было использовано в женском. Форма прошлого и, в частности, уже упоминавшийся мундир Екатерины Великой стали источником для многих модельеров — в частности, для одной из самых известных коллекций Джанфранко Фер-ре. Пытался в прошлом году использовать эти мотивы и Валентин Юдашкин, хотя язвительная западная пресса не преминула заметить, что "Корона Екатерины российские бедра не украсила". Совсем недавно просочилась информация, что Пьер Карден собирается создать новую коллекцию по мотивам всех деспотов мира, включая Мао и Сталина. Такие потуги тоже уже были — в 86-м году Тьери Мюглер сделал коллекцию в сталинском стиле и привез в Москву, чтобы отснять на фоне апофеоза сталинского же ампира — павильонов ВДНХ. Элементы эсэсовской униформы — черные плащи, белые лацканы и так далее — буквально кочуют из коллекции в коллекцию Ива Сен- Лорана. Вряд ли кто-нибудь упрекнет великого мастера в национализме — это просто дань определенной эстетической тенденции, не больше. После "Бури в пустыне" в моду вошел камуфляж. И вот уже последняя коллекция Ва-лентино, выполненная из шифона и полиэстера, вся раскрашена в камуфляжные разводы. Учитывая воздушность тканей, выглядит довольно забавно. Не минула эта тенденция и советскую моду. В 1967 году, к 50-летию Советской Власти, наш "колхоз моды" — Всесоюзный Дом моделей — создал костюмы, которые так и назвали "Красные дьяволята". Дальше, наверное, можно не объяснять — понятно, что буденновки, пальто все с теми же "разговорами"... А замечательный модельер Татьяна Осьмеркина несколько лет назад сделала коллекцию "Шипка", которой рукоплескали и Сен-Лоран, и Карден. Коллекция посвящалась победе наших войск в Болгарии и была выполнена по мотивам армейской формы тех времен. Однако далеко не всегда делаются именно коллекции "по мотивам". Порой модельеры бессознательно (а может, и сознательно — кто их знает) используют всего лишь отдельные элементы. В конце концов, что есть обычные, совсем недавно бывшие модными широкие черные пальто с двумя рядами золотых пуговиц? Да конечно же, самая обычная шинель, .лишь слегка транспонированная. Кстати, подобные штуки обожает использовать Карл Лагерфельд — надо думать, что у него, как у немца, любовь к фор ме заложена в генах. Хотя, если честно — а что плохого? Балахоны могут быть очень уютными, но, едва только мода заставит уменьшить объемы одежды и она начнет скульптурно повторять фигуру, едва появятся расширенные плечи, узкая талия, подчеркнутые бедра, удлинненные ноги — немедленно начинаются за имствования из военной фор мы. И правильно. Потому что, в принципе, идеальный облик солдата — подтянутый, строй ный, элегантный, спортивный, ведущий здоровый образ жиз ни. Кому же это может не понравиться?